Ложь свободного рынка

В предыдущей статье было кратко объяснено, что такое TPP (Trans-Pacific Partnership – Транс-Тихоокеанское Партнерство), почему его называют корпоративным переворотом, почему СМИ о нём умалчивают, и чем он грозит странам, оказавшимся под его игом. Один из главных пунктов, который пугает американских активистов — информация, что TPP принимается во имя «свободной торговли». Причём, среди противников TPP – правых оппозиционеров, не меньше, а может и больше, чем левых. Немного неожиданно для стран демократической пропаганды? И уж точно, шокирующе – для либеральных фанатиков. Но не для тех, кто знаком с западной культурой двоемыслия, а в особенности, современностью — всё в рамках «нормы». Неважно как звучит термин, и что он означает в идеале, в реальности, он, чаще всего, означает прямо противоположное. Andrew Gavin Marshall в своей следующей статье The Trans-Pacific Partnership: What “Free Trade” Actually Means («Транс-Тихоокеанское Партнерство: что на самом деле означает «свободная торговля»»), как раз и объясняет, каков реальный смысл этого термина: «Перед тем, как начать спорить о «соглашениях о свободной торговле» и о «свободном рынке», мы должны сначала определить теоретический и практический смыслы этих терминов. Так как, теоретический смысл показывает, что понимается под термином, а практический — что он означает на самом деле», – начинает автор свою статью,


Доля ВВП США в мировом – 22%, доля доллара в международных расчетах – 81%, «Теоретическое определение «свободного рынка» – отношения, при которых каждый участник сферы торговли находится в состоянии равенства возможностей, когда все конкурируют друг с другом, чтобы произвести лучший продукт по самой дешёвой цене для потребителя. Таким образом, самые инновационные и эффективные производители преуспевают, в то время как другие разоряются. При этом государство — не регулирует эти отношения и не помогает его участникам. В пределах «свободных рынков», так называемые «соглашения о свободной торговле» предназначены для ликвидации барьеров (тарифов, субсидий и гос. регулирования) так, чтобы «рыночные конкуренты» могли свободно транспортировать продукты и товары через границы, и конкурировать в постоянно расширяющемся глобальном «свободном рынке». Практическое или реальное определение «свободного рынка» – отношения, при которых государство регулирует рынок — сферу экономического обмена и деятельности — в пользу крупных транснациональных корпораций и банков. Такие барьеры для прибыли, как – экологическое, трудовое, социальное и финансовое регулирование – отменяются. Одновременно, крупнейшим корпорациям предоставляются субсидии, юридические права, защита и гарантии, тем самым, подрывая конкуренцию и поддерживая монополизацию. Таким образом, пока под «свободным рынком» все понимают сокращение государственного вмешательства в экономику, в реальности это означает — увеличение вмешательства, но только — в пользу крупных корпораций и банков. В то же самое время, «государственное вмешательство» действительно уменьшается в тех областях, которые приносят реальную пользу населению — социальное обеспечение и услуги, пенсии, здравоохранение, образование, охрана труда, и т.д. В условиях реального «свободного рынка» эта поддержка сокращается, подвергая население «рыночной дисциплине», в отличии от крупных корпораций и банков, которые получают непосредственную защиту от «рыночной дисциплины». Самым ярким примером этого является спасение банков после кризиса 2008 года. В условиях теоретического «свободного рынка» все банки, которые плохо работали, разорились бы и обанкротились. Но в условиях практического «свободного рынка», в котором мы живём, банки пришли к государству и получили триллионы долларов налоговых денег.

То же самое двоемыслие относится и к термину «соглашение о свободной торговле», которое в теории означает — противоположность «протекционизму» – вмешательству государства в рынок, с установлением тарифов, запретов, субсидий, поддержки импорта и экспорта, – подрывая тем самым «свободный рынок». Однако, на практике «соглашение о свободной торговле» означает — положение, при котором процветает протекционизм, с огромными субсидиями, защитными барьерами, чаще всего, с многотысячными томами регулирующих законов и постановлений. Но раз всё это делается для защиты корпоративных и финансовых интересов, то это называют «свободной торговлей». А «протекционизм» – это, когда барьеры, законы и постановления приносят пользу стране и населению, и препятствуют глобальным корпорациям и банкам в получении бесконтрольного доступа к «рынку»? И наоборот, «свободная торговля» – это, когда барьеры, законы и постановления приносят пользу корпорациям и банкам, в ущерб стране и населению? В реальности, «свободная торговля» истощает экономику, создаёт огромные государственные долги, приводит к массовым увольнениям, выращивает нищету и эксплуатацию, разоряет природные запасы и разрушает окружающую среду. Однако, всё это очень выгодно для банков и корпораций, и поэтому нам бесконечно внушается, что это – «хорошо» и «необходимо»», – пишет Эндрю Маршалл. В теории, «свободная торговля» подталкивает к соревнованию, что позволяет всем конкурировать на равных условиях, а это помогает найти способы повысить качество, снизить себестоимость и конечную цену товара. Компания продает больше, покупатель получает продукт лучше и дешевле — и всем хорошо. Но реальность — суровая противоположность этим иллюзиям. Из-за «офшоров» производственный цикл разбит, увеличивая затраты на транспортировку, и тем самым — потребительскую цену товара. Сейчас это как раз происходит в рамках НАФТА.
«Корпоративное сотрудничество друг с другом и государством становится теснее, в то время как бедняки, рабочие и средний класс Канады, США и Мексики поставлены перед необходимостью конкурировать между собой» [за заказы и рабочие места]. Корпорации закрывают свои производства в Канаде и США, и перемещают их в Мексику и Азию, где труд более дешевый. [А дешевый он — не потому, что там живёт более неполноценное население, а общество менее развито, а потому, что там — дешевле основные товары и услуги.] В результате такого перемещения, в Канаде и США растет безработица, бедность и гос. долг; уничтожаются профсоюзная и трудовая защита. А прибыль корпораций — растёт. «Роль государства здесь — в регулировании рынков и соглашений в пользу корпораций и банков, и в принуждении населения конкурировать друг с другом в «гонке на дне», – монополизация рынка для элиты и рыночная дисциплина для народа. Распад производственного цикла, особенно в конце 1980-х, заставил пересмотреть практическое значение термина «торговля». Обычно, мы думаем о торговле как о системе, в которой страны экспортируют или импортируют товары и продукты. С наступлением эры «свободной торговли» производственный цикл уже не ограничивается пределами одной страны, и распределен между несколькими странами. В результате, большая часть того, что мы называем «торговлей», стало деятельностью корпорации, перемещающей товары в свой филиал или в другую корпорацию в другой стране для продолжения производственного цикла, пока готовое изделие не вернётся в свою страну.

Это называется «внутриотраслевая торговля» (когда продукция перемещается между корпорациями) или «внутрикорпоративная торговля» (когда продукция перемещается между филиалами одной корпорации. Комплектующие несколько раз пересекают границы, прежде чем конечный продукт будет собран. Таможенники на границах регистрируют совокупную стоимость этих комплектующих, как будто это готовая продукция, и эти цифры используются в качестве «реального вклада» товаров в экономику. Например, товар, комплектующие для которого сделали в Канаде, собрали в Мексике, а продали в США — должен пересечь границы несколько раз, прежде чем стать конечным товаром». Каждый раз при пересечении границы, конечная стоимость комплектующих регистрируется в таможне, увеличивая статистические показатели импорта и экспорта, отдаляя их от реальности. Для сравнения, представьте страну, которая пытается оценить уровень образования своего населения, учитывая в статистике уровень образования туристов, которые проезжали через страну. Статистический уровень образования оказался бы чрезмерно завышенным, так как туристы не остаются в стране на долго, и не способствуют повышению национального образования. Это полный абсурд. Однако, в действительности тоже самое происходит с комплектующими, несколько раз регистрирующимися при пересечении границы. По утверждению канадских аналитиков Conference Board of Canada, если правильно подсчитывать стоимость экспорта и импорта, то окажется, что реальный уровень торговых отношений их страны существенно снизится. Сейчас вклад торговли в экономику Канады считается — 35%, при точном подсчете он упадёт до 24%. Эти манипуляции важны, так как считается, что раз вклад торговли настолько велик, то Канаде выгодно подписывать «соглашения о свободной торговле».

Если страна импортирует больше чем экспортирует, то её долг, называемый торговым дефицитом, растёт. Если наоборот — страна обладает положительным торговым балансом. Однако, так как сейчас стоимость импорта и экспорта не соответствует реальности и вводит страны в заблуждение, то они оказываются обременены раздутыми долгами. И тогда на их правительства оказывается внешнее давление, чтобы они принимали меры жесткой экономии, а в результате — наказанным оказывается население. Apple — отличный пример такого положения. Она считается американской корпорацией, но её продукция производится в странах Азии и Европы, а затем отправляется в США. Ориентировочный вклад китайских рабочих, производящих сборку, в общую стоимость готовой продукции — 3,6%. Однако вся оптовая стоимость готовой продукции зачислена в китайский экспорт. Китай был последним пунктом в производственном цикле, но он записан как экспортер, а США — как импортер. Паскаль Лами, генеральный директор ВТО, сказал: «То, что мы называем «сделано в Китае», действительно собрано в Китае, но полная коммерческая стоимость продукта относится ко многим странам… Понятие страны происхождения товаров уже устарело». Если бы статистика была более справедлива, то американский торговый дефицит с Китаем (226,88 млрд. долларов в 2010 году) сократился бы вдвое. Рассеяние производственного цикла по многим странам приводит к росту затрат на транспортировку, а значит — на нефтепродукты, что приводит к росту их стоимости и увеличению загрязнений. Из-за этого стоимость конечного продукта увеличивается, по сравнению с производством в одной стране.

Завышенная статистика экспорта и импорта приводит к росту национальных долгов, выплата которых перекладывается на плечи населения, путем введения политики строгой экономии, вынужденной конкуренции между рабочими за места, сокращения социальных дотаций, ослабления охраны окружающей среды, и роста бедности. «Итак, если «соглашения о свободной торговле» настолько плохи для народа и рабочих, как дома так и заграницей, плохи для окружающей среды и страны в целом, почему они принимаются?» – спрашивает Эндрю Маршалл. – «Ответ прост — они создают огромную прибыль для банков и корпораций, чьи риски защищены государством». В состоянии идеального «свободного рынка» рассеяние производственного цикла по нескольким странам — слишком дорого и неэффективно для выживания компании. Но так как государство берет на себя погашение части издержек — в виде роста торгового дефицита, то процесс продолжается. TPP приведёт к увеличению субсидий, защит и постановлений для корпораций, и снижению всего этого для населения, не говоря про увеличение загрязнения окружающей среды. TPP расширит права и привилегии для корпораций, даст им права преследовать государства за «создание барьеров получению прибыли», тем самым увеличивая государственный долг. «У Occupy-движения и других активистов есть право выступить против TPP и всех остальных «соглашений о свободной торговле». Общественное мнение направлено против «свободной торговли»», поскольку люди, видимо инстинктивно поняли, даже не зная деталей, что такие соглашения сократят рабочие места, увеличат долг и принесут пользу только богатым». – пишет Эндрю Маршалл.

«Однако, хотя общественное мнение может выступить против TPP в принципе, большая проблема состоит в том, что «общественность» не знает даже о существовании TPP. Эту проблему может решить Occupy-движение — развернув просветительскую кампанию, через все границы, организуя международные протесты и акции против TPP, создав сопротивление «свободному рынку», на основе информации о «свободной торговле». Раз корпоративные права увеличиваются, а демократические — уменьшаются, то люди должны требовать остановить TPP. Организованное сопротивление, информированность и активность остановили «соглашения о свободной торговле» в прошлом, и они могут, и должны, сделать это в будущем. Наступающую тиранию Транс-Тихоокеанского Партнерства можно победить только с помощью демократического движения Транснациональной Человеческой Силы. Наши ослабленные и умирающие демократические институты уже не могут принять вызов, поэтому сейчас эта задача лежит исключительно на народе».

Источник